Так ли эффективна концепция модернизации в объяснении особенностей недавней российской истории?

Рейтинг:   / 0
ПлохоОтлично 

В данной статье предпринята попытка анализа эвристического потенциала концепции модернизации в объяснении специфики советского периода российской истории. Предполагается, что эффективность ее применения будет определяться отчетливым теоретическим осмыслением целей и задач модернизации как таковой. Представляется, что это позволит сопоставить модернизацию как теоретический конструкт и события российской истории. Утверждается, что в противном случае концепция модернизации будет играть роль не объяснения, а очередного идеологического оправдания недавней российской истории.

Если перейти к конкретной ситуации, то речь идет о возможности применения концепции модернизации для объяснения особенностей нашей недавней истории. Обращение к данной концепции выглядит не случайным, поскольку предполагает выработку эффективного дискурса, в рамках которого проблема могла бы обсуждаться, факты открываться и интерпретироваться, высвечиваться аспекты, которые не могли бы всплыть на свет при иных способах описания исторических объектов. Кроме того, речь идет о попытке внедрения, так сказать, научного подхода, который мог бы выйти за пределы вполне понятных и по сей день животрепещущих моральных оценок и публицистического пафоса по поводу сути пресловутого «советского» периода.

Что касается сути самой концепции, то предполагается, нестрого говоря, что гласить она должна о переходе обществ традиционных к индустриальным формам существования или индустриальным цивилизациям. Применительно к российской истории, это означало бы, что события конца XIX-XX веков следует трактовать как модернизационный процесс или как очередную стадию движения российского общества к индустриальным формам бытия. На философском языке можно было бы сказать, что с этой позиции имевший место дискурс о построении социализма представлял бы собой уровень поверхностного явления, а дискурс о модернизации – уровень скрытой, но подлинной, сущности.

Как только добросовестный историк попадает в эту ловушку, т.е. некритически принимает исходное допущение о позитивности процесса модернизации, единственное, что ему остается, так это спорить о допустимости средств, поскольку даже самое предвзятое видение российской истории не может эту тему просто обойти. Рискнем утверждать, что логика дискуссий по этому поводу неизбежно сведется только к одному вопросу: определению оправданности того или иного количества жертв для достижения цели модернизации. А самым прогрессивным историкам останется лишь утверждать, что жертв могло и должно было бы быть меньше. Рискнем утверждать, что на этом пути иной альтернативы нет. Как говорится, если принимаешь цели, так прими средства.

Понятно, что когда мы говорим о целях модернизации, то речь идет не о целях и декларациях, которые ставили и выдвигали политические лидеры, а о некоторой логике событий и процессов, которая так или иначе должна вести к какому-то результату. Дело в том, что в, так сказать, логическую структуру любого процесса входят в качестве его структурных компонентов начало, середина, финал или завязка, кульминация, развязка. Поэтому модернизация как некоторый процесс, конечно, чисто теоретически должна содержать определенное начало и столь же определенный финал. Если перевести эти спекулятивные рассуждения в более конкретную плоскость, то проблема предстанет следующим образом: предполагала ли логика тех или иных конкретных исторических процессов ожидаемые теоретические следствия? Говоря иначе, должна ли была модернизация «по-русски» привести к тем же следствиям, к каким привела «западная» модернизация.

На данной стадии рассуждений, не будучи специалистами в знании эмпирического материала, мы можем лишь выдвигать гипотезы. Прежде всего, смеем поставить вопрос, а предполагали ли цели «нашей» модернизации (помимо идеологических деклараций, естественно), поставленные нашими лидерами, рост благосостояния общества, или внимание к этой теме стало вынужденной мерой. Что вообще предполагалось элитами российского общества в качестве базовых целей? Рискнем утверждать, что улучшение жизни российского общества, судя по всему, носило характер побочного эффекта и скорее было досадной помехой на пути реализации этих целей.

Но, если мы видим, что ни с точки зрения субъективных устремлений, ни с позиции внутренней логики данного исторического процесса искомая цель модернизации не предусматривалась, то в качестве сильного тезиса мы можем утверждать, что концепция модернизации не эффективна в истолковании смысла недавней российской истории. Ничего в ней она не объясняет и не проясняет. А фактически она выполняет функцию очередного идеологического оправдания происходившего, достаточно изощренного тем, что берет на вооружение концепцию описания процессов, призванных быть альтернативой российскому опыту.

Все это, в конечном счете, заставляет нас обратиться к вопросам скорее философским. Это извечный вопрос: в чем состоит ценность истории? В том, чтобы констатировать неумолимую логику исторического процесса, позволяющую нам определять, на какой стадии мы находимся, или в том, чтобы осмыслить некоторый опыт и принять решение, стоит ли нам руководствоваться им? Возможно, что определенность в этом вопросе придаст определенность и применимости концепции модернизации для объяснения российской истории.


Добавить комментарий

Комментарии подвержены модерации. Администратор оставляет за собой право не публиковать комментарий (как правило без объяснения причин. Хотите знать почему? Пишите реальный e-mail)


Защитный код
Обновить